Вопрос не нов, поэтому начнем с истории … а для этого надо погрузиться в материалы землеустройства (царского) начала двадцатого века и последующих. Началось оно с Указа царя от 23 мая 1896 года «О землеустройстве Сибирских губерний», затем повторного от 31 мая 1899года. В прессе они именуются законами, поскольку подобные Указы именовались именно так. На территории нашего региона начали выполняться Указы значительно позже (тому были объективные причины, на них останавливаться не буду) и закончилось землеустройство в предгорных районах, в том числе нынешнем Усть-Коксинском, к 1914 году.

На территориях же Турочакского и Чойского районов (по нынешнему делению) оно не было завершено.

Причины можно понять, если внимательно прочитать материалы землеустроительных комиссий. В этих документах (на начальном этапе) высказано крайнее удивление исполнителей данной миссии тем, что местное население выступило против землеустройства, а в степных же районах и у нас в предгорьях было наоборот – хвалили царя и все были рады такому поистине историческому событию.

Землеустроители, судя по их материалам, были очень грамотными специалистами, и не только в своей сфере. Они изучили уклад и условия жизни местного населения и поняли, что общероссийские или общесибирские мерки сюда совершенно не подходят. И они согласились с доводами аборигенов и оно было отложено. Затем началась первая мировая война и все последовавшие за ней события, поэтому вопрос, казалось бы, сам собой отпал.

Теперь попробуем объяснить, почему была такая отрицательная реакция местного населения?

Во-первых, само понятие о закреплении земельных наделов, в данном случае тайги, за кем-то, противоречило всему укладу жизни. Лес считался общим достоянием, он, как говорится, кормил и поил людей. Все мы знаем, что кедр не каждый год плодоносит, да и в одном районе бывает иногда все по-разному. Например, уродился орех в прителецкой тайге, а около Турочака его оказалось мало, или наоборот. Куда все едут на заготовку? Конечно, туда, где орех есть. Вот это и есть уклад и условия жизни, они всю тайгу считали своей, право общей собственности на неё было неписанным многовековым законом и они отстояли такое право!

Приостановка землеустройства была грубым нарушением вышеупомянутых законов, но местные комиссии пошли на это и вот как объясняют они свое решение: «Как к этим постановлениям местных органов отнеслось центральное правительство - это вопрос не имеет принципиального значения в рассматриваемом отношении. Важно то, что те именно органы и лица, которым непосредственно пришлось принимать участие в устройстве алтайских кочевых инородцев-кумандинцев, должны были силою вещей признать невозможность применения к кочевым инородцам общего закона о землеустройстве без самых серьезных отступлений от него, пришли они к этому заключению не теоретическим путем, а через непосредственное ознакомление с бытом подлежащих землеустройству инородцев и тяжелый опыт производства землеустройства этих инородцев. Оказалось, что если произвести отвод наделов, придерживаясь закона 31 мая 1899 года и не отступая от него, ЭТО ОЗНАЧАЛО БЫ СТАВИТЬ ЦЕЛОЕ ПЛЕМЯ ИНОРОРДЦЕВ НА КРАЙ ГИБЕЛИ…» (выделено мною).

Этот документ говорит о гражданском мужестве членов комиссии, не побоявшимся пойти на грубое нарушение закона, потому что руководствовались они главным – встали на защиту интересов коренного населения.

Следующая цель, которая имелась в виду при нарезке наделов – это оградить и защитить мастное население от нашествия русских переселенцев. Об этом прямо указано в материалах комиссии: «Захватчиками и нарушителями прав инородцев в этом случае являются их ближайшие соседи – крестьяне-старожилы алтайских предгорий, отчасти бийские мещане, мелкие торговцы и т.п., являющиеся в инородческий район отчасти с промысловыми целями – для охоты, сбора кедровых орехов, пасечного хозяйства, главным же образом по соображениям ТОРГОВО-ХИЩНИЧЕСКОГО СВОЙСТВА ЭКСПЛУАТАЦИИ ИНОРОДЧЕСКОЙ ЗЕМЛИ…» (выделено мною). С тех пор, как говорится, много воды утекло.

В Советское время началась массовая заготовка леса, вначале потихоньку, а затем и в возрастающих объемах рубили и кедр. В 30-е, 40-е годы были на то объективные причины. Требовался лес для развивающегося Кузбасса и других регионов страны, особенно в годы войны. Но рубка по инерции шла еще три десятилетия. Но и в те годы раздавались отдельные голоса против сплошной рубки, но они тонули а общем потоке одобрения. Большинство местного населения работало в созданных леспромхозах, имели там постоянную работу и твердый заработок и они боялись лишиться этого. Потому противникам рубки просто и доходчиво объясняли – вы идете против интересов народа!.

Но к концу 80-х годов ситуация стала меняться. Когда председателем облисполкома стал Чаптынов В.И., то одним из его первых решений был запрет на рубку кедра, несмотря на давление краевых властей и выше. Поступок его должен послужить примером для новой власти у руля республики. Для меня, например, было большим откровением и даже шоком, когда узнал, что большая доля заготавливаемого в то время кедра шла на изготовление, как думаете, чего? Оказывается - обыкновенных спичек. Так стоило ли ради этого извести столько кедра? Вот тебе и интересы народа...

А куда нынче идет заготовленный кедр? На какие цели? Львиная его доля идет на постройку коттеджей для состоятельных людей. Потому что мода такая пошла среди них - надо, как говорится, выпендриться и показать, что он не как все, имеет деньги и связи.

В России в начале двадцатого века тоже бурно развивались рыночные отношения, но удивительное дело! Царские чиновники встали на сторону народа, поняв, что будет «Эксплуатация хищнического свойства», а аборигены поставлены на край гибели. Это пример того, как надо поступать, если речь заходит о судьбе народа.

Читающий статью, наверное, скажет - какой же ретроград этот автор!. Осмелюсь заверить, что я тоже за рубку и глубокую переработку леса, дай бог, что его пока достаточно не только в указанных районах. Перед тем, как писать статью, беседовал с крупным специалистом лесного дела. Он рассказал о нормативах, сколько должно быть стволов кедра на определенной площади, чтобы определить, можно там рубить или нет и т.д., теоретически все правильно. Для меня же главным был вопрос – будет ли соблюдать прописанные правила зашедший в орехопромысловую зону заготовитель леса? И услышал ожидаемый ответ – навряд ли. Значит, все получится, как говорил Черномырдин - хотелось как лучше, а получилось как всегда. Можно закупить и новейшую технику, стараться блюсти технологию заготовки, но у нас нет пока элементарной культуры заготовки и последующего восстановления! Даже службы контроля за рубкой, оказывается, лесники практически лишились, некому становится и лесовосстановлением заниматься. Но главное - прежде чем начинать рубки, надо провести новое лесоустройство, а на него, как говорят специалисты, денег не могут найти.

Тут уместно снова напомнить слова уже приведенной выше землеустроительной комиссии, что они пришли к такому выводу не «теоретическим путем, а через непосредственное ознакомление с бытом инородцев».

Современный быт показывает то же самое. Особенно прошедший урожайный кедровый сезон. Большинство местного населения обеспечили себе материальный достаток только за счет заготовки ореха, а на заготовке леса они никогда столько не заработают. Вот, как говорится, вам тут вся и арифметика. Думаю, следует остановиться и на таком факте прошедшего сезона: к концу заготовки ореха цена на него стала падать, заготовители стали возмущаться. Из-за чего стала падать? Потому что покупали наши братья китайцы, это им надо сказать спасибо за то, что покупают. На внутреннем же рынке он оказался не нужен. Так вот, бизнесмен, закупивший горы ореха, в течении трех или более месяцев безуспешно добивался в Москве лицензии на его вывоз. Документы были оформлены как положено, но всегда возвращали, придираясь к каждой запятой. Помогло ли наше правительство, при его огромном штате в экономическом блоке? Нет, конечно. Оказались безучастными к такому вопиющему факту федеральные депутаты и сенаторы. Ларчик открылся просто. Надо было дать взятку, что и было сделано, потому что заготовленный орех начал портиться. Недавно в Интернете прошло сообщение, что один китайский дипломат, кстати, высокого ранга, был выслан из России за его слова: «В России без взятки невозможно решить ни одного вопроса, мы бы эту проблему решили за один месяц». Правда, далее были его слова о том, что Россия не будет великой, если не решит эту проблему и будет так небрежно относиться к своей истории. Оказалось это вмешательством во внутренние дела! Дипломат, поднявший эту тему, наверное, хорошо знал и историю с орехом.

Следует также напомнить охочим до рубки кедра, хотя все это отрицают, что он приносит пользу не только в период своего плодоношения. Старый, перестоявший, когда в нем образуются уже дупла, там находят себе приют братья наши меньшие, начиная от соболя, белки, до мелких грызунов и пернатых.

Есть ведь и ветроповал. Вот его-то и можно было использовать для изготовления бондарных и других изделий, пользующихся спросом, да и немалым. Но тем, кто рвется на заготовку леса в названной зоне, это не интересно. Им нужны промышленные объемы, прежде всего прибыль, вот и ищут лазейки, при том горячо доказывая, что действуют только в интересах народа.

Лет десять тому назад мне случилось проехать на лошади в Улаганском районе от верховья речки Кемелю до урочища Чабыла, что за Саратаном. Там по пути я увидел совершенно поразительную картину – два огромных урочища были завалены лиственницей, причем не перестоявшей, а строевой, это тысячи кубометров - следствие бури, пронесшейся над тайгой. И сегодня до него никому нет никакого дела. Наверное, тоже следствие бури, регулярно проносящейся среди руководства того района. Потому что они часто меняются. Лиственница ведь не гниет десятилетиями, и сегодня она ждет своего хозяина.

Скажете - трудно, дорого будет. Конечно не дешево, но вспомним, два столетия назад, не имея тракторов и даже поездов, возили сибирскую лиственницу в Италию на сваи под строящийся город Неаполь, который до сих пор стоит на них. Здесь же не так далеко от имеющейся дороги на Язулу, т.е. желающим туда можно пробиться. Почему говорю об улаганском ветроповале? Вот где потребовалась бы, может быть, китайская рабочая сила, а не в Чое и Турочаке. Увидев такое богатство, они будут, как говорят в народе, носом рыть землю, одновременно поражаясь нашей бесхозяйственности. Продумать условия, может, даже бесплатно отдать, потому что нужны затраты на строительство дороги, но заработав на другом – за счет переработки на месте. В целом же в регионе нашем много таких мест, богатых лиственницей, которая намного ценнее не только для нас, но и для Азии ближней, средней и дальней, в том числе Монголии. Мы же замыкаемся на орехово-промысловой зоне.

Думайте, господа бизнесмены, думайте…

Анатолий Чичинов, ветеран труда.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 1.50 (1 голос)